Я никогда раньше не слышал о книге Дэниэла Ранкур-Лафферьера и «The Slave Soul of Russia: Moral Masochism and the Cult of Suffering”. Однако, только что кратко удалось полистать эту книгу в руках. Автор – профессор русского языка и литературы в Университете Калифорнии, Дэвис. В книге автор разбирает, как в русской культуре укорены психологические установки на смирение, страдание и подчинение и как они связаны с паттернами поведения, направленными на удовлетворение потребности властвовать и доминировать. По мнению автора, и первое и второе неразрывно связаны.
Не могу сказать, что я согласен со всеми тезисами из книги. Однако, определенные утверждения полностью совпадают с моими личными наблюдениями в русскоязычной бизнес- и корпоративной среде, где преобладает тенденция к построению строгих иерархий, в основе которых лежат жесткое доминирование и подчинение. Должен заметить, что, в отличии от автора книги, мои наблюдения касаются не только России, но также и других стран постсоветского пространства, особенно тех, где православие играло или продолжает играть важную роль в определении моральных норм и социальных взаимоотношений.
У меня, как у человека свободных взглядов с достаточно обширным жизненным опытом, подобные модели вызывают отторжение на подсознательном уровне еще до того, как удается мозгами осознать, что происходит.
К моему глубокому сожалению, даже после переезда в другие страны выходцы из постсоветских стран нередко, вместо адаптации и принятия иных моделей поведения и влияния на основе равенства и дипломатии, склонны к построению привычной архитектуры взаимоотношений, краеугольным камнем которой является подавление воли других и безусловное подчинение.
Это может происходить даже тогда, когда в корпоративной среде показательно афишируются открытость и толерантность. И именно в таких сообществах чаще всего происходят обвинительные приговоры в недостаточной развитости софт-скиллов по отношению к тем, кто по тем или иным причинам не вписывается в иерархию. Хотя на мой взгляд, само понятие софт-скиллы уже стало достаточно токсичным в виду его некорректной интерпретации и неправильного применения.
Бороться с подобными проявлениями бесполезно в силу изначально неравных позиций у людей, наделенных и не наделенных какой-либо властью. Заранее измерить здоровье корпоративной культуры в компании также практически невозможно, каким бы глубоким опытом Вы, уважаемый читатель, или я не обладали. При этом попытки установить личные границы или построить транспарентность в подобных иерархиях обречены на провал, потому что доминантная иерархия может быть устойчива только в условиях непрозрачности и возможности менять правила игры на лету.
Было бы лицемерным не упомянуть, что я и сам лично прошел через ломку моих взглядов и пересмотр того, как должны работать социальные структуры. Нет, я не человек в белом пальто. Я также до определенного возраста стремился доминировать и занять ступеньку повыше. Однако поворотной точкой, на 180 градусов изменившей мое мирозрение, стал опыт построения собственного небольшого бизнеса, когда я воочию смог наблюдать, как подавление и доминация становились разрушителем того, что я пытался создать. А на другом конце оказались доверие и делегирование – на мой взгляд, единственные доступные инструменты для создания питательной среды для устойчивого роста.
Какой вывод из этого всего? Мне лично сложно определить, как поступать правильно и предусмотрительно, чтобы не оказаться в ловушке, где воля и добросовестные намерения человека подавляются в угоду автократии. Можно стараться избегать организаций, где выходцы из постсоветских стран занимают какие-то значимые позиции. Это может показаться предвзятостью или даже фобией по национальному признаку, но я лично не могу предложить других способов обезопасить свое ментальное, а порой и физическое, здоровье. Однако, стоит заметить, сегодня это вряд ли возможно в силу крупных миграционных волн последних десятилетий. Этот культурный код, который назидался в постсоветских странах поколениями, может быть изменен только путем взращивания иных моделей социального устройства. А для этого нужны серьезные социальные и политические изменения и десятилетия, если не столетия, целенаправленных и осознаваемых усилий.
Значит ли это, что мы, рожденные в постсоветских странах, чем-то хуже других народов и национальностей? Нет, не значит совершенно. Очень многие инструменты и продукты, которыми сегодня пользуются миллионы людей, были созданы людьми из постсоветских стран: России, Украины, Казахстана, Армении, Беларуси и т.д. В то же время, любые социальные модели развивались как следствие установленных и действующих социально-политических институтов, истории и среды, в которой люди рождались, жили и умирали. Однако в силах каждого отдельного человека осознать и признать этот культурный код. А вместе с признанием последуют и необходимые экологические изменения.
Leave a Reply